На бумаге план выглядел, словно разработка генерального штаба ВС СССР по захвату дворца Амина в Афганистане. Да и два суровых парня в камуфляжах возле резиновой лодки выглядели не хуже боевых пловцов из отряда «волосатые пингвины». Тем не менее, план стал рушиться в самом начале: прилично попетляв в предрассветных сумерках по руслу Кирели, решили эти самые пингвины испить чайку и помакать поплавки в чуть мутноватую водичку. Сказано – сделано: быстренько разводим костерок, кипятим чаёк, раскладываем колбаску-малбаску по газетке – кушаем, одним словом. Между тем рассвело, и мы после сытного завтрака решаем оглядеться. Каково же наше удивление, когда рядом с собой (по прямой метров 250-300) видим тот самый мост, от которого начали сплав!!! Сразу становится ясно, что вдумчивой рыбалки по омуткам и прибрежным канавкам не получится. Не получится даже нормальной рыбалки по перекатам. Максимум, на что можно рассчитывать – скоростной облов наиболее «вкусных» ямок, желательно не выходя на берег, желательно, чтобы один в это время продолжал грести. Я смахнул скупую слезу, нежно поцеловал «Нэксэйв» 270 5-20 и задвинул его подальше под прохладно-упругий, как глаз страуса, лодочный баллон. Коробочка с мелкими хариусовыми блёсенками отправилась на дно рюкзака. Тут бы хоть удочку успеть разложить...

Так примерно день и начался. Но это, как оказалось, были цветочки! Река из равнинно-торфяной зоны зигзагисто перетекла в таёжно-сопочную, и её всё чаще стали перегораживать естественные мостики для белочек и бурундучков. Об удочках пришлось совсем позабыть, поскольку всё основное время боевые пингвины махали топорами, шоркали пилами и таскали своё резиновое горе по прибрежным лианам в обнос совсем уж тяжких заломов. Не забывая при этом постоянно и грязно материться. В этих приятных заботах незаметно пролетел день! Миновав очередной завал, понимаем, что если пройдём ещё пару геморроев – на готовку ужина и разбивку лагеря сил уже не останется: сдохнем голодные и не выспавшиеся. Поэтому тормозим, готовим нехитрый обедоужин из тушёнки с колбасой и занимаемся приготовлением ко сну. Во время приготовления ко сну время от времени засыпаем. Как забирались в спальники – уже не помню (причём спиртного не было ни капли)...

Встали затемно, плотно позавтракали, вёсла привычно и ласково ставили в пальцы – и вновь по брёвнышкам, сучкам и веточкам. К слову, чтобы река ТАК петляла – я ещё не встречал. В течение одной минуты мы умудрялись плыть во все четыре стороны света, фактически оставаясь на месте. Если бы с нами был Джи-Пи-Эс – всяко разно рехнулся бы умный шайтан-прибор. Гребли не останавливаясь, до обеда. Перекусили – и снова за опостылевшие палки с пластиковыми набалдашниками на концах. Лёха начал истерично похохатывать, поскольку ни малейшего понятия, где мы находимся, сколько прошли, и сколько ещё осталось махать, ни он, ни я не имели, а в пожарный караул, находящийся от нас примерно в полутысяче километров, в семь утра ему надо быть, как Сивке-Бурке перед травой. Да и мне мысль о работе радости не добавляла, зато так и подмывало замахнуть веслом подальше за спину (я управлял на носу, а Лёха табанил на корме). Короче, дружески подтрунивая друг над другом по поводу поиска новых рабочих мест в период кризиса, мы довольно шустро ковыляли резиной навстречу «Приоре»...

Завернув «Хвойного страдальца» (боевое название нашего дредноута, не путать со «Звёздным скитальцем») за очередной поворот, мы увидели та-а-а-акое место, что проплыть его без прорыбаливания было уже выше наших сил. Дело вот в чём: река шустро сливалась в глубокую яму и затихала, струя оставалась только под крутым берегом с нависшими над ним кустиками и травой. Я сказал Лёхе, что гадом буду, если под сливом и под береговой канавкой не стоит десятка два-три хариусов. И пусть его пожарная часть (а вместе с ней и моё радио) горит синим пламенем, но без пары оторванных обманок я отсюда не сделаю ни гребка. Леха настолько проникся моей гневной тирадой, что, пока я брызгал слюной через зубы, он разложил свой телескоп и залез болотниками чуть выше слива. Мне ничего не оставалось, как встать перед канавкой и запустить поплавка вдоль берега вниз по течению. Лёха уже кричал про то, что есть один хорошенький, что вон ещё один сплавился, что здесь можно бы и подольше побыть... но я не поддавался на провокации и глаз со своего пенопластового друга не спускал. А он и не собирался меня обманывать: доплыл до замоченного в воде кустика и нырнул! Подсечка, брызги-бульки – и мой трёхсотграммовый харюзишка стал путать леску в траве. Затем ещё один... Ещё... Через какое-то время, поменявшись местами и сменив обманки, продолжили лов. Но, как всё хорошее, хариус закончился. С довольными губами, растянутыми в глупых улыбках, двинули дальше. И за очередным поворотом, в конце концов, увидели мост. На часах – без пяти три. Успели, японский рассвет!!! Пока сохла лодка, поймали ещё по парочке харюзей. Затем подошла машина, мы с удовольствием сменили болотники на кроссовки, а весла – на баранку и ручку громкости магнитофона. Перед дальней дорогой накидались у Лёхиной тёщи в Агинском пельменями и молоком и двинулись в сторону Красноярска...

Созвонившись на следующий день, решили в следующем году вновь пройтись по Кирели...