В одном красивом месте, одном из уголков Сибири, стояла деревушка на не большой, но своенравной реке. В ней по соседству жили два старинных друга, которые сколько себя помнят, ни разу с детства не расставались, если только во время войны, из за ранений были в госпиталях, вместе пришли с войны и работали до пенсии. Звали их Дмитрий Кузьмич и Александр Петрович. Вот и сейчас, они сидели, болтали, попыхивая самосадом. – Щас, пойду, моя нальет стопку, дерябну и прилягу малеха, че то ломат седня. Проговорил Петрович. – И че, сама наливат? – Конечно. – Врешь, ты Санька. Не верит Кузьмич. – А хошь верь, хошь не верь, у меня к ней свой подход есть. Прищурился Петрович. – Какой еще подход, мудришь чаво то Саня. – Ну слушай, дело говорю, подхожу к своей и начинаю гладить, она аж тащится, ну и потом наливат. – И правда че ли ? Заерзал на скамье Кузьмич – Вот, не верит, бабы же как кошки, ласку любят. Убеждал Петрович. – Ну, смотри, Санька!. Погрозил пальцем Кузьмич, направляясь к воротам. Сначала было тихо. –Ишь , старый пень, че удумал. Донесся крик супруги Кузьмича, и загрохотала посуда. – Не сработало. Произнес Петрович, ныряя за свои ворота. Почесывая лоб, на дорогу выскочил Кузьмич, и направился к дому друга. – Ты где ета? – Да тута я, что не налила? – Ага, скалкой по лбу, ажно похорошело. Прорычал Кузьмич. – Пошли под навес, расскажешь. Сказал Петрович, снимая с гвоздя не нужный амбарный замок. – На ко, приложи, да рассказывай. Не терпелось ему узнать подробности. –Ну, значит, подхожу к ней, она тесто раскатывала, и стал оглаживать, та обернулась и говорит мне, «че мол, ошалел штоль?», ну а я молчу и дальше, смотрю она замлела, а ей на ушко, налей мол, стопарик, и вот, налила. Закончил рассказ Кузьмич, а Петрович уже рыдал от смеха, чуть не падая с чурбака, на котором сидел. – Огладил, говоришь? И уже оба смеялись, от чего вышибло слезу. Кое как успокоились, и закурили. – Во блин, к моей старухе, твоя прошла, надо сматываться, догадаются что я с баламутил, и мне перепадет, и тебе добавят. Ныряя в закуток за заначкой, проговорил Петрович. Они направились от греха подальше, к реке через огород, по пути нарвав зелени на закуску. На угорчике стоял стол и две скамьи, за которым они частенько посиживали. Супруги не бегали и не искали их ни когда, и здесь они были в безопасности. Не вдалеке, на травке сидел, и приглядывал за пасшимися козами, живший рядом старик. – Леня, тара есть? Крикнул Петрович, раскладывая закуску. Тот подошел к ним, вытащил из кармана пиджака стакан, потом вынул половину бутылки самогону. – Не могу один ее заразу потреблять. Присаживаясь, проговорил он. Кузьмич, все еще почесывал шишку на лбу. – Че это? Спросил старик. – Да, одна лягнула его. Ответил Петрович. – Понятно, надо поссать. Так и не поняв, и не став расспрашивать, сказал старик. – На голову че ли? Засмеялся Петрович. – Нет, на тряпицу, и приложить. – Так у него ишо и лоб сгорит. Не унимался Петрович. Насмеявшись, выпили и закусили. – А тебе, Леня, жена подносит стопку? Вдруг спросил Петрович. Кузьмич покосился на друга. – Это, нет, не подносит. Ответил старик. – А знаешь как сделать, што б подносила? И Петрович рассказал, что нужно делать. – О, когда то она любила это дело. Заинтересовавшись, проговорил старик. Допили остатки, засобирались по домам, договорившись утром встретиться здесь же, старик за хороший совет, обещал по хмелить, на том и расстались. Утром друзья сидели за столом, глядели на реку, поджидая старика. – Вот так как наша река, убежали наши года Саня. – Ни че, ешо не все убежали. Ответил друг. В скорее появился старик, потирая ушибленный лоб. – Опять не сработало. Тихо проговорил Петрович. – Че там у тебя не сработало? Спросил Кузьмич. – Да я так, себе. Отмахнулся Петрович, доставая пол литру. С горя выпили, и Петрович как на духу им все рассказал, что хотел проверить, как оно получиться. Потом, показывая на друг друга пальцами долго хохотали. В деревне же слух прошел, что старики нашли какую-то траву и наелись ее, вот их и потянуло, потом могут уйти и к молодухам. Потом страсти улеглись, и старикам жены на ужин подносили стопку, при этом стараясь кокетничать. Старики недоумевали, и просто радовались жизни. Может действительно растет такая трава в Сибири, что от нее люди становятся счастливыми, или мы сами делаем жизнь счастливой? Думаю надо проверить, сработает или нет….
Александр,-Астафьев порой брал литру и ходил на бревна с мужиками посидеть,угостить. После бесед у него свет горел допоздна. Похоже ,-и у Вас там жизненных сюжетов немало.
Астафьев, это огромная Сибирская душа. Он любил свой край, природу и простых людей. Поэтому все его любят, и так должно быть. А сюжеты, это наша с вами жизнь, наших предков, друзей, а как иначе Тоже ночью пишу, ни кто не мешает.
У вас, в Богучанах живёт Владимир Рукосуев - поэт песенник. Одну песню на его стихи Кобзон поёт. Он книжки издавал. Спроси у него как он это делал. А на моё мнение, можно начинать с живого журнала. Один сантехник из Риги пишет рассказы в живом журнале, народу нравится - и появились издатели. Будут читатели - будут издатели.
Мало еще рассказов, да и денег надо кучу 
Да и с деньгами не охота связываться, думаю это геморой еще тот 
:) 
